Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Бабочка

Что я видела в окне

На сосне поёт синица,
а не ёлке кто резвится?
Маленький бельчонок —
осени ребёнок
шишку укусил,
наверх потащил,
уронил!
О шишке забыл!
Дальше скачет,
как оранжевый мячик.
А жёлтая синичка на сосне
после этого смеётся во сне.
Бабочка

Туфли на кукурузной подошве

:::
Возвращаясь в город
мне хочется надеть
самое красивое платье,
туфли на кукурузной подошве,
украсить себя живыми
цветами и
прыгнуть
в Балтийское море
с высокой палубы.

Над моей головой
сомкнутся
слабосолёные
свинцовые волны.

Я больше не услышу
как мне в спину кричат
«рюсся».

Мне больше не понадобится
возвращаться в ад
чудесных стен
финских учебных
заведений,
где моих детей
бьют ногами
финны,
сомалийцы,
эстонцы,
цыгане.

Русские
дети умеют
бить,
не оставляя
следов на теле.

Мы собираемся в круг старейшин,
во главе —
Учитель,
уставший от нас,
от себя,
от всего этого
(он любит
другие слова —
Fender,
Martin,
Gibson,
Ibanez,
Ivan,
Goga).

Ему нет дела
до всех этих
белых, чёрных,
цветных,
но можно
сойти с ума,
получить пенсию
по нетрудоспособности,
съездить на Майорку,
поселиться в Жироне
(короче, не вариант,
читается
шрифт
морщин
на его лице).

Мы обсуждаем
недостойное поведение,
пристойное поколение,
по-щучье веление,
жмём друг другу руки
(ой, забыла!
стучимся локтями),
расстаёмся друзьями,
сидим на форумах,
изучаем вальдорфскую
педагогику,
теорию музыки,
правила Монтессори,
меняем школу,
место жительства,
адреса, телефоны,
чтобы успеть спасти
от ночных кошмаров
сына, привязанного
скакалкой к дереву,
успеть спасти дочь
от панических атак,
когда ей бьют под дых,
успеть вынырнуть
на поверхность,
пока волны
Балтийского свинца
над головой
не захлопнулись
насовсем.

Русская,
русская,
русская,
живи
теперь
с этим,
шепчут
мне
в спину
осенние
воды
Балтики.

И я живу.
Иду.
Готова
к очередному
кругу старейшин
в школьных стенах.

Потому что мы
те, кто умеет
кричать
безмолвнее
рыбы.

Мы становимся
людьми
с печальными глазами.

Мы остаёмся
детьми
с выкрученными
за спиной руками,
когда начинается
информационная война,
когда одного бьют толпой,
когда пинают под коленки,
идут «стенкой на стенку»,
шипят в спину
ядом сплетен.

Только глаза
выдают нас,
когда всматриваемся
в летнее звёздное небо
или хрупкую белизну
снега.

Только глаза.
Живые цветы.
И туфли
на кукурузной
подошве.

29 сентября 2020 года
Бабочка

через десять дней

Вы шумите, шумите
надо мною берёзы
<...>

через десять дней
попробовать хоть
как-то уложить
это в голове.

Старший брат хорошо пел.

Я думала,
если ноги в тумане,
наверное, голова,
которая лежит на пригорке,
даже на высоком кургане —
очень светлая.

Летом мы с мамой
и младшим братом
ездили
в Борисов.

К родным.

Собирать грибы в лесу,
а также купаться
нам, детям, было
строго запрещено.

Пять лет прошло
после Чернобыля,
но грибы в лесу
аномально огромные,
рассуждали взрослые
на маленькой кухне
городской квартиры.

Пять лет,
думала я,
огромные грибы
мы не увидим,
купаться не пойдём,
будем играть
в бадминтон.

Играли конечно.

В какой-то из дней
нас с братом куда-то
привезли сказали —
запомните, дети,
это Хатынь.

Мы ходили,
смотрели на гладкие
серые плиты,
впечатанные в землю,
слушали.

Здесь, вот на этом месте,
стоял сарай, в котором
были сожжены
женщины,
старики, дети.

Я думала.
Женщины,
старики, дети.

В двенадцать пополудни
зазвонили колокола.

Мы видимся с ними во сне.

Женщины,
старики, дети,
тихой лаской милуйте
Землю, радость мою.
<...>

Мама приехала из Минска,
опрятный город,
говорила она.

Представлялись пряничные домики,
подходишь ближе —
на крышах сияют леденцы
разных цветов.

Подходишь ближе...

Читать новости,
ждать, пока племянница
опубликует хоть что-то,
потому что если опубликует —
жива-здорова.

Каждый раз думать,
Татьяна, Варвара,
как же так,
только, пожалуйста,
держитесь там.

Ведь, всё что я могу
сделать для вас —
это только рассказать
о мирных митингах в Хельсинки
на Сенатской площади.

Только спросить, как у вас дела.

Перестать читать новости.
Перестать верить.
Перестать думать
о погибших.
Раненых
<...>

возле старой дороги,
на траве молодой.
Ta

моему доброму гению

в каждом движении гений
в новой природе земли
во времена сновидений
время пьёт чай и пылит
в каждой квартире на кьюбит
метров квадратных игра
если мы всё это любим
значит на кухне вчера
вынесен мусор из жизни
спит телефон на полу
(если ты всё это видишь
значит я тоже не сплю?)
так сохранившись в пространстве
лес постоянно поёт
в аквамариновом танце
шмель посадил самолёт
вылетит птичка из дома
чирк упорхнёт в детский сад
мы примавиты к синдромам
мило слукавив салат
повыходили из моря
космоса и резеды
чайники кипенно смотрят
на постоянство воды
всюду глаза и опилки
счастливы праздники дней
мы превратились в копилки
мы происходим в людей
смотрят на нас звуки лета
спрятали птицу в сердцах
мы начинаемся где-то
как метрономы в полях
в лунной капели при ветре
в радости милостью лет
в каждом озоновом метре
дышит природовый след
роды походят на пробы
воды уже отошли
здравствуйте миллимикробы
здравствуйте дети земли
нанооктавы дилеммны
кружево листьев сапсан
если мы целовселенны
царство светает сквозь сан.

(you&neg)
Весна.2020.
ko

январь двадцатого года

В первый месяц двадцатого —
три дня,
два года.
Вечно в книгах
или на телефонах,
на работах,
дети, мужья, жёны,
любовные истории:
платформа,
возможность острова,
серотонин,
элементарные частицы,
с них-то всё и началось,
пошёл отсчёт
в сторону (не)добра,
в сторону (не)зла,
осознания момента
счастья,
который тоже
пройдёт,
соломоново решение
не найдено,
да и зачем
что-то решать
в платоновской пещере
наоборот,
где мир иллюзий
реальнее мира
идей,
смысл людей
в самих людях,
в проецировании
проекции
на проекцию
проецирования,
всё рождается
из знаков
и запахов,
источников вдохновения,
кислорода общения,
обмена мнениями,
обедов и ужинов,
деталек лего,
походов на
холодное сердце два,
выстрелов
необходимо
и достаточно,
дневниковых записей,
пластиковых карт,
снега,
крупные хлопья
которого падают
за окном
в четыре ноль семь
утра,
и ты проснулась.
тебе пора
вставать.
Не сутулиться,
не опаздывать,
переходить дорогу
на красный,
на зелёный —
стоять!
<...>
Успокойся —
он обнимет её
и погладит
по голове,
как девочку,
в волосах которой
запуталось
тёплое
солнце.
ko

будем как дети

***
мы изучили все оттенки олова,
мы просыпаемся в ажуре бледно-синем,
пьём много кофе, он отменно молотый,
он в сговоре с плакучим летним инеем.

мы просыпаемся и ждём как откровения,
как золотого греческого яблока,
как абрис милый одного мгновения
на призрачных плывущих облаках.

сквозь толщу серую и мясо голубое,
сквозь миллиарды ледяных столетий
восходит плавное, певучее, живое,
через ономатопеичность междометий.
ko

Вот ты жил

***
Вот ты жил.

Старался, чтобы все было правильно,
сжигал мосты,
уходил в ночь,
складывая уравнение,
чтобы выстоять,
сделал предложение,
долго и счастливо,
трое детей,
потом увидел её по телевизору, понеслось...
нашел всё-таки,
сконнектился, а помнишь -
сразу ответила,
рассказала незначительную деталь,
вспыхнуло, накрыло,
срочно решаешь изменить свою жизнь,
пока не поздно!
Collapse )
ko

письмо

Дата: 14 января 2015 г., 23:05

Однажды, я встретила человека,
в котором было много Бога.
теперь вижу Его в цветах, звёздах, детях:
во всём, что люблю.
в незначительных событиях,
записках на холодильнике,
запахе мандаринов,
обеденном перерыве,
бумажном кофейном стаканчике
take away
"Apelsinkyss" *.
вижу его в чистом весеннем небе,
в глазах сына,
снежном городе,
родительском доме,
вижу в проекте,
фильме,
книге,
в языках,
которые изучаю.
Collapse )
Бабочка

когда я увидела океан

когда я увидела океан,
мне показалось, что
всё вокруг стало
нежным,
зыбким,
прозрачным.

цветоволны,
дюны, дети
перехватывали
дыхание,
не было ничего,
кроме удивления,
кроме радости,
кроме великой любви
ко всему.

я любила -
значит, была.

когда океан увидел меня -
(уточнение для любознательных:
Атлантический,
Южная Франция,
дюндюпила,
басинаркашон)
он заговорил.

это был наш первый с ним разговор.

"я" заканчивалась,
как тень в полуденный зной.
начиналась новая жизнь
в сияющем имени "мы".