Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Бабочка

жить у северного моря

:::
жить у северного моря —
в термос кофе наливать,
Nemo omnia звучать
in sententiā прибоя,
только небо с нами
спорит,
осень, солнце светит
звонко,
лист кленовый —
перепонка:
счастье не расшифровать!
(у Земли глаза ребёнка)
Бабочка

Что я видела в окне

На сосне поёт синица,
а не ёлке кто резвится?
Маленький бельчонок —
осени ребёнок
шишку укусил,
наверх потащил,
уронил!
О шишке забыл!
Дальше скачет,
как оранжевый мячик.
А жёлтая синичка на сосне
после этого смеётся во сне.
Бабочка

то, что начинается с «не»

:::

вырви ты этот чертополох,
вырвись из своей головы,
на фотографии всполох,
от переправы — вывих.

вырыты буквы — вшиты цветы,
в космосе — одуванчик кудрявый,
почему мы переходим на «ты»,
когда сердце повышает октаву.

Почему всё хрупкое
разбивается
об,
красивое
превращается
в желе
будней,
почему
не нравится,
почему
не то,
почему
ничего
не будет?

Ведь можно
поверить,
закрыть
глаза,
волосы убрать
под сурдинку,
и раскачиваясь
на качелях
осторожно,
долететь
до-Мар-
со-ва (!)

оттуда на память —
в льдинку
просмотреть
на заиндевевшем стекле
маленькую,
с копейку,
планету.

Может,

всё хорошее —
это
то, что
начинается с «не»?

Как и всё
остальное
тоже.
Бабочка

молчание — время поэзии

:::
я ем младенцев,
пинаю собак,
ненавижу
столичную
водку,
украинское сало,
когда
лирического
героя
смешивают
с грязью
и автором,
селёдку,
все эти
атрибуты
диагнозов,
печати смысла,
скипетры
державы,
кольца
сауронов
и прочее.

когда русские начинают
разговаривать
друг с другом,
иностранцам кажется,
что сейчас эти
ненормальные
передерутся.

когда русские
едут в метро,
очень часто
можно узнать
много нового
о козлах,
ослах,
других
парнокопытных
животных,
восполнить
лакуны
своего словаря
обсценной
лексики.

когда русские
говорят —
лучше бы молчали.

в молчании
существует время
поэзии.

в молчании
существует время
подумать
о том,
что
ты
хочешь
сейчас
сказать.
Бабочка

Туфли на кукурузной подошве

:::
Возвращаясь в город
мне хочется надеть
самое красивое платье,
туфли на кукурузной подошве,
украсить себя живыми
цветами и
прыгнуть
в Балтийское море
с высокой палубы.

Над моей головой
сомкнутся
слабосолёные
свинцовые волны.

Я больше не услышу
как мне в спину кричат
«рюсся».

Мне больше не понадобится
возвращаться в ад
чудесных стен
финских учебных
заведений,
где моих детей
бьют ногами
финны,
сомалийцы,
эстонцы,
цыгане.

Русские
дети умеют
бить,
не оставляя
следов на теле.

Мы собираемся в круг старейшин,
во главе —
Учитель,
уставший от нас,
от себя,
от всего этого
(он любит
другие слова —
Fender,
Martin,
Gibson,
Ibanez,
Ivan,
Goga).

Ему нет дела
до всех этих
белых, чёрных,
цветных,
но можно
сойти с ума,
получить пенсию
по нетрудоспособности,
съездить на Майорку,
поселиться в Жироне
(короче, не вариант,
читается
шрифт
морщин
на его лице).

Мы обсуждаем
недостойное поведение,
пристойное поколение,
по-щучье веление,
жмём друг другу руки
(ой, забыла!
стучимся локтями),
расстаёмся друзьями,
сидим на форумах,
изучаем вальдорфскую
педагогику,
теорию музыки,
правила Монтессори,
меняем школу,
место жительства,
адреса, телефоны,
чтобы успеть спасти
от ночных кошмаров
сына, привязанного
скакалкой к дереву,
успеть спасти дочь
от панических атак,
когда ей бьют под дых,
успеть вынырнуть
на поверхность,
пока волны
Балтийского свинца
над головой
не захлопнулись
насовсем.

Русская,
русская,
русская,
живи
теперь
с этим,
шепчут
мне
в спину
осенние
воды
Балтики.

И я живу.
Иду.
Готова
к очередному
кругу старейшин
в школьных стенах.

Потому что мы
те, кто умеет
кричать
безмолвнее
рыбы.

Мы становимся
людьми
с печальными глазами.

Мы остаёмся
детьми
с выкрученными
за спиной руками,
когда начинается
информационная война,
когда одного бьют толпой,
когда пинают под коленки,
идут «стенкой на стенку»,
шипят в спину
ядом сплетен.

Только глаза
выдают нас,
когда всматриваемся
в летнее звёздное небо
или хрупкую белизну
снега.

Только глаза.
Живые цветы.
И туфли
на кукурузной
подошве.

29 сентября 2020 года
Бабочка

так будет всегда

сначала он будет носить тебя
по самому краю
экологически чистой
рубашки,
(у колодца её
воротник —
хоть поспишь,
баю-баю)
через некоторое времявидивики,
случайно оставит в
тёплом песке пальто
(спи-усни),
но возможно, Один,
уголок длинных
ресниц смеётся,
знаете ли,
в карманах
вселенных
могут обитать разные
Wiki:нги, вы-книги,
что поделать,
Лев Николаевич,
что поделать,
если вся эта астролябия,
с оттенками Septem,
каким-то образом
успокаивает и
остаётся надолго,
вытаскивает на
родимый берег
(течёт река Волга
среди снегов белых,
среди лесов целых,
это вообще то
или не то?) —
остранение
острее ранения
специальной выдержки
в ирландских дубовых
бочонках
лото.


он будет носить тебя внутри
и не выносить снаружи,
прижимая к сердцу,
раскачивая на качелях рук,
он будет носить тебя
до самого си минорного скерцо,
такой большой,
такой маленький,
изысканно неуклюжий,
как самая любимая чашка,
огромно-синяя,
по которой вроде
плачут от
счастья,
или в ворде
кривыми шрифтами,
неловко, но громко,
по-детски сказочно,
ему, и не юг
своего века,
пишут,
читают,
поют.
Бабочка

я знаю сто имён

я знаю сто имён девочек
и мальчиков
из горького-горького шоколада.

горькая радость.

Флобер говорил о добром Боге,
но в идиоматическое выражение
впечатался дьявол.

Бог в мелочах — дьявол в деталях
что бы мы там себе ни подразумевали,
что бы ни напридумывали.

небесная биполярочка.

А вы знали как сделать
из бла-бла-бла конфетку? —
Turning stressed into desserts.
Бабочка

через десять дней

Вы шумите, шумите
надо мною берёзы
<...>

через десять дней
попробовать хоть
как-то уложить
это в голове.

Старший брат хорошо пел.

Я думала,
если ноги в тумане,
наверное, голова,
которая лежит на пригорке,
даже на высоком кургане —
очень светлая.

Летом мы с мамой
и младшим братом
ездили
в Борисов.

К родным.

Собирать грибы в лесу,
а также купаться
нам, детям, было
строго запрещено.

Пять лет прошло
после Чернобыля,
но грибы в лесу
аномально огромные,
рассуждали взрослые
на маленькой кухне
городской квартиры.

Пять лет,
думала я,
огромные грибы
мы не увидим,
купаться не пойдём,
будем играть
в бадминтон.

Играли конечно.

В какой-то из дней
нас с братом куда-то
привезли сказали —
запомните, дети,
это Хатынь.

Мы ходили,
смотрели на гладкие
серые плиты,
впечатанные в землю,
слушали.

Здесь, вот на этом месте,
стоял сарай, в котором
были сожжены
женщины,
старики, дети.

Я думала.
Женщины,
старики, дети.

В двенадцать пополудни
зазвонили колокола.

Мы видимся с ними во сне.

Женщины,
старики, дети,
тихой лаской милуйте
Землю, радость мою.
<...>

Мама приехала из Минска,
опрятный город,
говорила она.

Представлялись пряничные домики,
подходишь ближе —
на крышах сияют леденцы
разных цветов.

Подходишь ближе...

Читать новости,
ждать, пока племянница
опубликует хоть что-то,
потому что если опубликует —
жива-здорова.

Каждый раз думать,
Татьяна, Варвара,
как же так,
только, пожалуйста,
держитесь там.

Ведь, всё что я могу
сделать для вас —
это только рассказать
о мирных митингах в Хельсинки
на Сенатской площади.

Только спросить, как у вас дела.

Перестать читать новости.
Перестать верить.
Перестать думать
о погибших.
Раненых
<...>

возле старой дороги,
на траве молодой.
Бабочка

возможность острого

в первый месяц двадцатого —
три дня,
два года.

вечно в книгах,
на телефонах,
в работе:
платформа,
элементарные частицы,
серотонин,
эндорфины —
отсчёт пошёл
в сторону
(не)добра/
(не)зла,
осознание момента
счастья,
что ты можешь
в платоновом
наоборот,
где мир иллюзий
реальнее мира
идей,
смысл людей
в самих людях,
в проецировании
проекции
на проекцию
проецирования —
всё рождается
из знаковых
запахов,
(как ни странно,
литература —
прекрасный
контейнер),
источников вдохновения,
кислорода общения,
обмена мнениями,
обедов и ужинов,
деталек лего,
походов на
холодное сердце
два,
необходимо
и достаточно —
дневниковых записей,
пластиковых карт,
снега,
крупные хлопья
падают
за окном.

в четыре ноль семь
ты просыпаешься
во сне.

в объятиях
клона
профессионального
кадлера,
возвращая
себе недооценённое
тактильное восприятие,
дофамин, окситоцин
(здесь могут быть
перечислены
другие нейромедиаторы
в зависимости
от ситуации
или погоды) —
пора вставать.
выходить.
уезжать.

не сутулиться,
не опаздывать,
переходить дорогу
на зелёный,
стоять
на светофоре,
гонять
по ночному городу
на электрокаре,
чтобы где-нибудь,
тебе обязательно
сказали —
с добрым утром!

<...>
— Успокойся!
— На красный!
(Они прекрасны!)
<...>

Во сне
второй клон
кадлера —
(полезность
кадл-сеансов доказана?)
нарушает правила
первоисточника
Божьей коровки,
спрятанной
в спичечном
коробке,
в кармане пиджака
(где-то под сердцем),
в шкафу,
(не выходи/выходи,
не-мед-лен-но! —
в голове
на перемотке,
всех заклинило),
из комнаты
этой квартиры,
картины
мира,
бредского
стихотворения.

в леса вселенной.